"Где ты, Шурочка"

В детстве у меня была заветная мечта- попасть в прошлое. Не в эпоху средневековья и не к первобытным людям, а в наше самое что ни есть недавнее прошлое, в начало XX века, на каких-то пять десятилетий назад. На момент описываемых событий мне было лет шесть, я, как и всякий советский ребенок, ходила в садик. В семье все работали - и родители, и бабушка с дедушкой, дома оставалась лишь одна старенькая прабабушка, Мария Павловна, Манечка. Она забирала меня вечером, и в ожидании остальных членов семейства мы коротали время за рассказами о старине, о тех временах, когда прабабушка была молодой и счастливой. Я была благодарным слушателем , хотя, казалось бы, что может понимать ребенок в этом возрасте? Множество имен, описание событий, отдельные факты биографий родственников, друзей семьи и просто сопричастных оседали в глубинах необъятной детской памяти «до лучших времен.» Но некоторые сведения подвергались отнюдь не детскому анализу.

Более всего меня поражали рассказы прабабушки о Гражданской войне. Для ребенка моих лет понятие «гражданская» уже ассоциировалось с какой-то определенной общественной позицией, в конце- концов, с обращением «граждане» где- нибудь в транспорте. Я слушала рассказы прабабушки и удивлялась- что это за такая война, где сосед воевал с соседом , а братья нередко оказывались по разные стороны баррикад!?

В 1970-е годы, в которые происходили описываемые события, еще слишком свежа была рана, нанесенная Великой Отечественной войной, где все было очевидно с внешним врагом и с нашим героическим народом. Гражданская война в тот период истории пребывала в тени Великой Отечественной, возникая изредка лишь на страницах немногочисленных мемуаров и художественных романов. Для нашей семьи Гражданская война не ушла в прошлое- пропал без вести прабабушкин родной брат - Александр Березовский, офицер Добровольческой Армии. Он сражался в кавалерии под началом барона Врангеля против Первой конной армии Буденного где- то в верховьях Дона. Александр был тяжело ранен во время одной из кавалеристских атак и дальнейшая его судьба пребывала в неизвестности.

Собственно, прабабушка никогда не называла брата Александром, а только Шурочкой, словно он навсегда остался мальчишкой, ее дорогим братцем, другом из далекого детства. Постепенно я узнала о детских годах Александра (в кои он слыл большим проказником и великим изобретателеми собственных моделей велосипеда и ходулей !), дальнейшей его учебе в Киевском Владимирском кадетском корпусе, об ускоренной подготовке в юнкерском училище в разгар Первой Мировой и отправке на фронт.

Вернуться домой Александру фактически было не суждено, родовое гнездо в Старом Белоусе подверглось разорению... Минутное свидание с близкими в Чернигове - и опять на фронт- уже Гражданской войны...

Прабабушка, потерявшая в войнах и репрессиях почти всех членов семьи, за долгие годы ожиданий не получала точных известий о гибели брата, считала его пропавшим без вести, а значит, возможно, и живым. В ранние годы моего детства она даже делала запрос через Красный Крест, но безрезультатно...Постепенно я включилась в семейные переживания, и в моей душе исподволь зрел какой- то протест, достигший предела к … новогоднему утреннику в садике, где я тогда посещала подготовительную группу. Как и полагается, на детский праздник были приглашены родители, воспитатели рассаживали в актовом зале нарядно одетых детей. В нужный момент прибыл Дед Мороз с мешком подарков. Детишки по очереди подходили к нему и высказывали свои пожелания. В мешке были куклы, машинки и прочий традиционный ассортимент. Когда подошла моя очередь «делать заказ» Деду Морозу, я изрекла: » Дедушка Мороз! Подари мне, пожалуйста, белого коня и саблю!» Зал притих. «Зачем это тебе, деточка?» спросил ошарашенный Дедушка, теряя нить сценария. »Я поеду на Гражданскую войну.» Как- то хватило моего детского ума не развивать тему далее... Как- то все тогда обошлось, никто ничего толком не понял, но дома родители провели «беседу» с прабабушкой, мол, не все можно рассказывать ребенку.В то время чрезвычайно популярны были идеи с изобретением машины времени. Я на полном серьезе собиралась такую машину раздобыть и отправиться в прошлое. Воевать мне было ни к чему, сабля мне нужна была для обороны, а конь - для проникновения в гущу конницы. Я только хотела спасти Шурочку, вернуть прабабушке брата...

Много лет спустя, когда моей Манечки уже не было в живых, начали находиться воспоминания, письма ,фотографии, позволяющие узнать больше об Александре Березовском, увидеть все стороны этой яркой личности. Самой необыкновенной находкой стало письмо Шурочки - в потайном карманчике прабабушкиной дамской сумочки. Александр не погиб. В марте 1920 года, сообщается в письме, он эвакуировался с госпиталем из насквозь простреленного красными Новороссийска на пароходе «Херсон». Еще не окрепший после перенесенного тифа, он весь долгий морской путь вынужден лежать в каюте. Вскоре часть пассажиров высаживают в турецкой части Кипра, которая находится под английским протекторатом. Условия ужасные: холод, отсутствие медицинской помощи. Многие просятся назад, в Россию, чтобы умереть на Родине. Это письмо датировано началом мая 1920 года. Удалось уточнить, что это был за рейс «Херсона»- в эммигранской печати сохранились воспоминания об эвакуации Новороссийского госпиталя 8 марта 1920года.

А дальше - опять безызвестность. Совсем недавно выяснилось, что существовали и «обратные рейсы» в Россию, на подмогу генералу барону Врангелю, в Крым. На Перекопские укрепления двигался с материка с бесчисленными войсками Фрунзе, силы которого, подкрепленные анархистом Махно, превосходили Белые более чем в 10 раз. Грустно от этих мыслей…И страшно. Где тебя искать, Шурочка?

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить